«Надо в десятки раз увеличить финансирование профилактики ВИЧ»

Академик Вадим Покровский — о том, отчего предупреждение ВИЧ порой важнее, чем лечение

Фото: ТАСС/ Юрий Машков

На сессии Генеральной Ассамблеи ООН по борьбе с ВИЧ/СПИДом, проходящей с 8 по 10 июня в Нью-Йорке, была принята политическая декларация. В ней обозначена мишень — снизить к 2020 году число новых случаев заражения ВИЧ до менее 500 тыс. в год и число смертей от СПИДа до такого же показателя. Насколько эти задачи реалистичны и какова ситуация с заболеваемостью ВИЧ в России — на эти и другие вопросы обозревателя «Известий» Елены Лория ответил маковка Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом Центрального НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора академик РАМН Вадим Покровский.

— Вадим Валентинович, в среду на спецсессии Генассамблеи ООН была поставлена задача по значительному снижению случаев заражения ВИЧ, до 500 тыс. в год. Это реальные цифры и сроки?

— Реальные, однако при важном дополнении: если мировое финансирование будет не снижаться, а увеличиваться. Это основной пункт. Сейчас международные организации видят свет в конце тоннеля, однако доползти до него можно лишь при значительном увеличении финансирования. Можно повергнуть конкретный пример России. Чтобы эпидемия остановилась, нам надобно, чтобы 90% всех людей, которые живут с ВИЧ, включая и зарегистрированные, и незарегистрированные случаи, получали препараты для лечения ВИЧ-инфекции.

— Министр здравоохранения России Вероника Скворцова называла гораздо меньшую цифру — 37% ВИЧ-инфицированных, находящихся под наблюдением, получают антиретровирусную терапию.

— Совсем верно. Поэтому до света в конце тоннеля нам ползти и ползти. 

— Отчего всего лишь 37%? Это связано исключительно с финансированием? 

— Прежде итого надо понимать, что это 37% от всегда посещающих центры СПИДа. На учете живых ВИЧ-инфицированных сейчас возле 850 тыс. Но каждый день регистрируются новые случаи, потому уследить за точными цифрами тяжело. Из этих 850 тыс. всегда ходят в центры СПИДа, по разным оценкам, 80% — возле 600 тыс. Это те, кто хоть один приходил. Еще вопрос, ходят они всегда или нет. Из них чуть больше 200 тыс. получают лечение.

Если ориентироваться на основной показатель борьбы со СПИДом — охват лечением (с чем я лично не согласен), то надобно просто увеличивать закупки препаратов. Главное, чтоб все были обеспечены лекарствами, а это требует значительного увеличения финансирования даже при существенном снижении цен.

— Вероника Скворцова сообщила, что стоимость лекарств, необходимых для терапии ВИЧ, снизилась за прошедший год в два раза. А в какую сумму сейчас обходится лечение одного ВИЧ-инфицированного в год?

— В прошлом году выговор шла о средней сумме около 90 тыс. рублей в год. Самые дешевые схемы — возле 25 тыс. рублей в год. Однако это устаревшие препараты, генерические. Многим пациентам, особливо через 5–6 лет после начала терапии, требуются лекарства, на которые нужно уже 200 тыс. рублей в год. Потому средняя цифра получается в районе 90 тыс. рублей в год. 

— О каких суммах идет выговор, если говорить о полноценном лечении всех больных?

— Если ориентироваться по ценам прошлого года, то нужно до 100 млрд рублей в год, чтоб обеспечить лечением 90% только зарегистрированных пациентов.

— Сколько, по экспертным оценкам, тех, кто заражен, однако еще не выявлен?

— Здесь идут споры, потому что любой предлагает свою систему оценки. Мы полагаем, что общее число ВИЧ-инфицированных порядка 1,3 млн. 

— В этом году Минздрав выделил почитай 125 млн рублей на профилактику. Этого недостаточно?

— Это ничтожные денежки — по 60–80 копеек на душу населения. Притом всё это уходит на будет малоэффективные мероприятия. Поэтому я считаю, что надобно в десятки раз увеличивать финансирование профилактических программ и мастерить их более специализированными. Например, должны быть специальные программы для наркопотребителей. 

— Каким путем у нас в стране чаще итого происходит инфицирование ВИЧ?

— На более чем половине территории страны преобладает передача гетеросексуальным путем. Нередко выясняется, что один из партнеров, даже постоянных, с которым человек живет 3–4 года, оказывается ВИЧ-инфицированным. После этого вся последующая цепочка брачно-семейных моногамных отношений включает в себя и проблема распространения ВИЧ-инфекции. В науке это называется «серийная моногамия»: три года жил с одним, пять лет — с другим, два года — с третьим, пять — с четвертым. В результате получается цепочка моногамных отношений, которая является активным путем передачи ВИЧ.

— А в первом браке риск снижен?

— Дудки. Сейчас очень часто заражаются от первого же партнера, от первого же мужа. Это запросто, таких случаев тысячи. Дев/ица, как правило, не знает, чем супруг занимался раньше, выходит замуж, обследуется по поводу беременности (всех беременных обследуют на ВИЧ), выявляется ВИЧ-инфекция. И лишь после этого выявляются все предыдущие мужнины дела.

Еще весьма важно заниматься предупреждением передачи ВИЧ среди наркоманов. Сейчас уже 20% тех, кто употребляет внутривенные наркотики, инфицированы ВИЧ. Чрез пару лет будет 40%, а от них ВИЧ будет уходить в другие группы населения.

— Кушать ли зависимость частоты заражений от социального положения? От уровня образования? 

— По данным одного из исследований, больше итого инфицированных у нас оказалось среди людей со средним образованием. Кушать, естественно, немало инфицированных и с высшим образованием. Сообщать четко о социальной структуре, зависимости от образования или от экономического положения весьма трудно.

— У нас действительно снизилось число заражений детей, родившихся от ВИЧ-инфицированных матерей?

— Процент передачи от матери ребенку у нас снижается, а вот число беременных женщин с ВИЧ-инфекцией увеличивается. Это весьма хорошо, что дети стали меньше заражаться, однако все-таки важнее было бы женщину защитить от заражения. Потому это успех вторичного плана.

Известия

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*