Лолита: между бомжами и Вивьен Вествуд

Попытка услышать, будто дышит молодость…

Ныне в 17:05, просмотров: 15

После каникул, традиционного летнего чеса поп-звезд по югам-курортам (полупровалившегося, истина, из-за кризиса, аншлюсов-воссоединений и конфликта с соседями), отчетно-почетных старых «новых волн» и недославянских «базаров» (тоже полупровалившихся из-за санкций и непущаний всех без разбору — от женщины с бородой Кончиты Вурст до мужчины в парике Иосифа Кобзона), громких опен-эйров с кричалками об «одиннадцатом сталинском ударе» и прочих отчаянных ужастиков и триллеров певица-манифест, звезда-провокация, известная дама без комплексов Лолита со своей стороны открыла новоиспеченный музыкальный сезон будто ни в чем не случалось — лирическо-страдательным шлягером «(я к нему приклею себя) На скотч».

Лолита: между бомжами и Вивьен Вествуд

Фото: пресс-служба Лолиты

Вся на позитиве и в расслабленной неге (творчество прет, молодой супруг-спортсмен любит), Лолита даже не предполагала, что взорвет очередную бомбу и начало музыкального сезона после нервных летних каникул выйдет не менее громоподобным — сейчас из-за нее. Трагедия с телесюжетом об «обдолбавшейся звезде» уже была описана в «ЗД» в начале сентября — съемки клипа на городской натуре лживо выдали на ТВ за «документальное разоблачение» распущенности пьяной звезды, возмущенная звезда в сопровождении светской прессы громко завалилась в ночи на Петровку-38 подавать «заявление о преступлении», а премьера самого «клипа раздора» «На скотч» взорвала телеэфир и Интернет, после чего почерневшие от зависти коллеги обвинили поп-звезду в «черном пиаре».

Победителей, однако, не судят. Собрав пенки с громкого и на изумление легко давшегося (отчего «добрые» коллеги и почернели) скандала-премьеры, Лолита отправилась отметить успех скромным ужином с друзьями в уютном кафе своей подруги. Подруга, бывшая супруга одного тоже весьма изощренного провокатора, сильно настрадалась, когда разводилась. Популярный морализаторскими телепроповедями о неких моментах истины экс-супруг обстреливал витрины этого кафе чуть ли не гаубицами (в самом центре города! — то ли перепутал Москву с Луганском, то ли еще чего), желая проучить «окаянную», и Лолита на правах ближайшей подруги поднимала на уши пол-Москвы. Еле приструнили распоясавшегося морализатора, хотя тому что с гуся вода. В общем, за ужином нашлось пункт и воспоминаниям, и настоящему, и мыслям о том, будто жизнь и творчество тесно переплетены в одну нить. Коньячок и виски с колой добавляли беседе уютной неспешности, и молодой супруг-спортсмен, который, разумеется, сидел с одной лишь колой, сломался первым — ушел почивать, предупредительно осведомившись у супруги о наличии ключей. «Эти спортсмены, блин, ложатся в 9, встают в 8», — с досадой, хотя и было видать, что страшно любя, сокрушалась Лолита. И продолжила: «Я, разумеется, могу сорваться и напиться, но без буйства и не при телекамерах!»

Поток ее женского и творческого сознания, взбудораженного удачной премьерой, работой над клипом с «суперкреативной командой» режиссера Елены Кипер, большими ожиданиями от нового альбома, какой она готовит к выпуску после пятилетней паузы, даже не оставляли места для развернутых вопросов. Скорее — для уточняющих ремарок. Потому дальше следует попросту монолог Лолиты о каверзах судьбы и «текущем моменте»…

Махонький секрет большой попы

— Этот клип — не желание провокации, это — жажда делиться тем, что бывает (с человеком) в ощущении нюансов. Это не история про то, будто женщина выгоняет мужчину. Точно этак же и мужчина выгоняет женщину. Самое печальное, что во всем этом все равно дудки слова «самодостаточность». С одной стороны, ты понимаешь, что лучше быть одному и сменить замок, а с иной — тут же хочется новоиспеченный ключ подсунуть под дверь…

Самое смешное, когда я действительно выходила в неадекватном виде, меня никто не снимал. А бывало, я сидела в этом самом состоянии раздрая, одиночества визави «Курской» на Садовом, абсолютно, уместно, трезвая, поругавшись с человеком, которого, будто мне казалось, я любила и, будто мне казалось, это разлука на всю жизнь… И никогда не забуду, будто ко мне подъехал таксист и начал со мной сообщать как с проституткой. Я сижу в этом раздрае, мне все по фигу, и вяло отвечаю: «Вы знаете, я не проститутка». А он говорит: «Да ладно!» И тут наступила адекватность! Я запомнила это весьма хорошо! Вот это «да ладно» на меня, разумеется, как холодным душем пролилось. Я говорю: «Вообще-то, вы знаете, я артистка». А он: «Ну, со многими людьми разное случается». Он не отступал, он, понимая и уже узнав меня (это было где-то в 2003-м), все равно считал, что ну-ка не сложилось у нее в шоу-бизнесе, вот она и вышла на панель… Я не преувеличиваю ничего. «Да я сам с Западной Украины, — говорит он, — я знаю, что ты оттуда». И этот человек, которого я уже и не помню в лицо, многое для меня сделал! В этот момент я пришла в себя. Дудки, он не избавил, а наоборот, даже зародил, наверное, еще больше комплексов, но в то же пора, что парадоксально, сделал меня более раскомплексованной. В том смысле, что мне не очень жутко стало с возрастом демонстрировать себя неприглядно. Хотя порой… Вот сейчас во время презентации, когда клип показали на большом экране, увидела — блин, а тут длань в целлюлите! Наверное, надобно было ее все-таки компьютером подправить, будто у других, закрасить, подретушировать… Это же сплошь и рядом…

Хотя, с другой стороны, помню одну незлую шутку, которую со мной сыграла существование. Мой приятель Николай Степанов добился правдами и неправдами приглашения на показ Вивьен Вествуд в Париж. Я хотела заказать у нее несколько платьев для работы. Он им рассказал, что это русская мега-блин-суперстар. Понятно, что она не знала, кто это, а у меня дудки амбиций и комплексов от того, что там никто не знает азиатов. Я села на свое пункт, на котором стояла табличка «Милявская», а рядом было пункт Кэти Перри, с другой стороны — места для родственников Лайзы Миннелли. Этак и было написано — «родственники». Самое удивительное, что родственники не произвели никакого впечатления, в них ни одной черты Лайзы не было, ни этих безумных глаз, ничего! Невежество мое тогда было этак велико, что я не знала Кэти Перри. И тут рядышком со мной села какая-то большая попа! Попросту бо-ольшая! Дальше было тело с не бог весть какой грудью. Однако! Впечатляли ресницы! Таких у нас в стране еще не было! Ресницы… из норки! Я потом узнала, что такие ресницы из норки безумно дорогие — 300 евро! Безумно красивые ресницы, наклеенные на глаза, безумно большая попа! Даже поразмыслить не могла, что эту артистку позже я буду обожать как человека иронического, музыкального, талантливого, способного спеть многое, но при этом вечно очень правильно показанного — в клипах, в съемках, на телевидении, фотографиях, плакатах, во всем продакшне. Это был одинешенек урок. А потом разом и второй. После показа Вивьен Вествуд всех «именных» гостей поочередно ждала за кулисами. В том числе и меня. Собственно там и случился перелом в моей жизни после 45, за кулисами, хотя она, разумеется, вряд ли сейчас и вспомнит меня.

фото: Лилия Шарловская

Началось все еще до показа. Я взяла платье, из которого давным-давно поправилась, но это было платье Вивьен Вествуд, мое любимое. Когда попыталась надеть в отеле, то выяснилось, что оно на мне не сходится. Комические попытки в него втиснуться, принимая разные позы и с помощью трех мужиков, двое из которых держали края, а третий застегивал молнию, закончились тем, что молния лопнула. В ход пошли русские булавки. Снизу доверху все застегивается на эти булавки, мы садимся в такси, и я не могу дышать. Вовек в жизни не думала, что у меня будет горб Анны Павловой, шея Майи Плисецкой. Собственно так я сидела, потому что, если бы расстегнулась хоть одна булавка, она неминуемо воткнулась бы в позвоночник. Весь показ я держала спину, была впервой в жизни как настоящая голливудская звезда. И, когда зашла к Вивьен Вествуд за кулисы, я продолжала, разумеется, содержать спину. А она взяла и обняла меня за спину и все эти булавки, разумеется, почувствовала. Я дико растерялась — она видела свое платье, видела его на женщине, которая поправилась и пыталась себя в него втиснуть! Я знала, что рукой она чувствует эти булавки! И она мне говорит: «Вы весьма красивая!» Я ей: «Вы думаете?» Она: «Я знаю! Вы зря думаете, что вы некрасивая». Это — вся моя беседа с выдающейся женщиной. Это был будто раз тот самый момент, когда старые вещи на мне уже не застегивались, гормональный поле скакал, как положено женщине после 45, я не могла быть иной, особенно при моей нелюбви к тренажерному залу и к диетам, которым я никогда не следовала. И она, сама Вивьен Вествуд, дает мне добро на то, чтоб оставаться женщиной без комплексов! Она разом поняла, какой толчок мне нужен, и подарила мне несколько платьев моего размера, сделала их такими, что эти платья чуть подвисали на мне, стройнили. Мол, купи одежду чуть большего размера, не комплексуй, ты не будешь от этого менее красивой женщиной!

Не злая, не девственница…

То, что люд якобы купились на мой розыгрыш (на съемках клипа «На скотч») и решили, что я не в себе… Те, кто меня фотографировал на телефоны, адекватно все понимали — то ли съемка, то ли розыгрыш. Реакция была совсем адекватная, «скорую помощь» никто не вызывал…

Вот когда мне подлинно бывало хреново, взаправду, когда я действительно подшофе, это знал весь Лялин переулок, в отличие от этого телеканала, какой это не снял, потому что они же не караулят артистов у подъездов, будто настоящие профи в Америке. Сняли бы реальные мои срывы, а не выдуманные! И разговоры с бомжами, которые сидели со мной на тротуаре и полночи рассказывали удивительные истории из своей жизни, предлагали какую-то гнилую тараньку сушеную, делали подарки из вещей, которые нашли, наверное, на помойке. Я ничего не выбрасываю! У меня кушать одна маленькая фигурка, похожая на матрешку, подаренная бомжами, изъедена чем-то, стоит на даче рядышком с иконой, с которой вышла дама на концерте и подарила мне. У меня немало такого, что подарено людьми, которые ходят по улице. И на этих съемках у метро меня пытались насытить всем, чем возможно, включая мои любимые чебуреки. И я их ела! Мне подарили детскую книжку… Ни у кого не было злости. Не знаю, может, я настолько блаженный человек, я пытаюсь не сеять худо, поскольку оно наказуемо.

После съемок прошло полтора месяца, я понимала, что огромное число людей, которые снимали на мобильные телефоны, делали модные селфи и т.д., уже бы тысячу один все это куда-нибудь слили, предложили, продали, если бы думали, что подлинно застукали пьяную Лолиту. Никто этого не сделал, не додумался! Я даже удивилась. И тут — сюжет. Скажешь, фиг с ним, плюнуть? Все равно на меня сыграло? Дудки, я не могу извинить хамства. Я всегда на стороне справедливости. Конечно, я много вещей сделала не так, за которые мне самой совестно, — то гормон сыграл, то одиночество, то бросили… Но все надлежит быть объяснимо и честно. Тут я ничего (объяснимого и честного) не нашла. Прежде чем решила подавать заявление, неделя была у людей для того, чтоб позвонить и сказать: «Пожалуйста, извините, это было недоразумение, можно, мы опубликуем извинения?» Бывает, информация не проверена… Но ничего, лишь один звонок: «Мы тут к вам собрались на презентацию, мы должны, вы должны…» Простите, я никому ничего не должна! Обосрать на всю страну, а извиняться лишь по телефону?! По меньшей мере это неправильно, решила я… Я не пытаюсь из себя сделать какую-то Орлеанскую девственницу, да мне никто и не поверит. Я не отличаюсь от других, но знаю одно — там, где человек не прав, я буду сперва интеллигентно возбухать, а потом неинтеллигентно, с матом, с ревом стоять на правоте.

Умерщвление прошлых трупов

Немало песен приходит ко мне на ящик, которые «специально для вас», «мы вас этак видим». Я не могу людям запретить видать себя другой — тут я выпила, там чинзано, тут сыграла в рулетку или в игральный машина, а потом всех послала… Да ни фига это не про меня!..

Из-за того, что у меня режиссерское образование, я понимаю, знаю, какая триада чувств должна быть. Потому я беру только свое. Я никогда не беру песню, когда мне пишут: «Это суперхит!» Меня это весьма злит, иногда пишу в ответ: «Вам не хватает немножко адекватности». Это — самое лучшее, что я могу написать, я себя сдерживаю, чтоб не сильно ранить, разобидеть. Ведь по ту сторону, может, сидит человек и пьет или не ест, голодает, а я сейчас напишу что-нибудь жесткое и злое, а он с собой покончит. Не хочу тащить такую ответственность! Я выбираю не по принципу хит — не хит, а по принципу мое — не мое.

Я знаю, отчего спела «Уж сколько их упало в эту бездну» (на творческом вечере Аллы Пугачевой в Юрмале). Потому что, наверное, разрешила себе степень свободы не бояться помереть на сцене. Единственное, что в этой песне я себе позволила больше, чем и автор, и гениальный исполнитель, это ощущение, что, если я сейчас уйду за кулисы и умру, то это последнее, что останется после меня… Пять лет я не выпускала альбом и не парилась, что надобно выпускать. Мне нравились песни, которые я покупала, пела, но я понимала, что они не для альбома. Альбом — будто книга, цельное создание, а не набор песен, даже весьма хороших. Просто нужно было распевать, чтобы не разучиться распевать.

Альбом же случился удивительно. Начали приходить песни от людей, которым от 18 до 28 лет. Я вспомнила строчки из серии великой фразы: «Каждый пишет, будто он слышит, любой дышит, как он слышит». Подумала: а если я в свои 50 лет перестану слышать, будто молодые слышат, дышат, пишут? В альбоме лишь два взрослых автора, которым чуть за 40. Все остальное создано людьми до 28 лет. Ни одного титулованного хитмейкера, за которыми сейчас все гоняются! Я познакомила Макса Фадеева, моего друга и коллегу, какой на своей студии и продюсировал альбом (скрупулезно, хотя там дудки ни одной его песни!), с одним из авторов. Он мне говорит на днях: «Спасибо тебе огромное! Я купил у него 8 песен!» Я не ожидала! Для меня это большое счастье. Дело в том, что Макс подобный же безбашенный, как и я…

Цветаеву, Ахматову, Пастернака обвиняли в пошлости. Никто из нас, ныне живущих, не знает, кто будут следующими Пастернаком, Ахматовой, кого мы следующим обвиним в пошлости. Мое дело пробовать. Я должна постигнуть, ложится это на мою структуру, на клетку, на органику, не разучилась ли я ощущать? Может быть, я сто один хотела еще 20 лет назад произнести: «Твои уста всего лишь посторонний рот», но не могла, потому что это считалось верхом пошлости. Если мы перестанем слышать молодое поколение в своем возрасте, то мы перестанем существовать, дышать и заниматься творчеством. Мы будем ремесленниками. Потому будущий альбом — проба, и мне все равно, всыплют мне, достанется ли мне за него, будто за апогей пошлости или еще чего-то. Все равно! Я хочу слышать, будто они дышат, хочу не отстать от своей дочки, которой сейчас 15, соображать ее на ее языке. Я купила словарь новых фразеологизмов и модных слов и ни хрена в них не понимаю! Для меня это уже тарабарский стиль! Но надо учить и зубрить! У меня же все по старинке, чрез «твою мать», будто-то проще. И я понимаю, что для меня сейчас это важно. Не хочу сдохнуть в ощущении злобы и непризнанного гения от того, что я, знаете ли, такая вся правильная, охеренная, этак спела эту ноту, вы слышали, будто я ее взяла, а вы ни фига не поняли! Дудки, не хочу! Все может быть спето в одной тисситуре, будто у Билли Холидей, в одной октаве, но это будет гениально. Я лучше этак и сделаю, чем буду домогаться каких-то верхних нот, которыми сейчас поет огромное число людей и, слушая радио, я не могу их отличить товарищ от друга. Хотя люблю их всех! Они все сейчас одинаково поют… Когда Алла Борисовна хвалила меня за то, что я «распелась», думаю, что ее фраза имела касательство к свободе чувств. Чувства дают возможность распевать и не думать о нотах. Когда ты зациклен на нотах и октавах, это на самом деле больше мешает, чем помогает…

Чтоб позволить себе ныне быть собой, я прочла огромное число биографий. Я никак не могла постигнуть своего деда, какой читал ЖЗЛ («Жизнь замечательных людей»), тогда эта серия была безумно популярна у людей взрослых, а нас, подрастающее поколение, волновала тогда иностранная литература, поскольку все было запрещено. А сейчас заходишь в книжный, и все полки кишат. Фейхтвангера купила в «Букинисте», при том, что в 50 я стала хуже видать, читаю с лупой, но купила то самое издание, за которым моя мама стояла в очереди, сдавая макулатуру. Я тогда не понимала — какой Фейхтвангер?! Но откуда бы я узнала, что у любимой жены Жан-Жака был теплый коровий взор! Я купила его полное собрание сочинений, совестно сказать, за 2074 рубля. Это стоимость нивелированного 20 лет назад поколения!.. Но хочу произнести, что вся молодежь, которая написала песни для моего альбома, дико позитивная, и я научилась распевать позитивно. Это самое сложное — быть счастливой и петь счастливую песню, без всякого умерщвления прошлых трупов и погребальных гимнов!

Все Цивилизация — Московский Комсомолец

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*